Василий Ерошенко

ЧУКОТСКАЯ ЭЛЕГИЯ[1]

 

Я лежу у самой кромки прибоя.

Подле спит моя собака Колыма.

На поверхности моря дремлет моя байдара.

Бормоча что-то своё, ластится к груди большого моря малая речушка.

 

          Над нами – синее небо, не долететь.

          Под нами – многоцветье камешков, не пересчитать.

Перед нами – море, не переплыть,

Позади нас – тундра, не перейти.

 

Бесконечный день арктического лета.

Солнце августа греет Северную землю,

Греет меня и собаку Колыму,

Греет дремлющую у берега байдару.

Под щедрым на ласку небом дремлет сладко  всё на угревшейся земле.

 

          Но нет! ..Кажется только так…

Вот слышится выстрел, другой, еще…

Жадность человеческая не спит, не дремлет…

Только она нарушает покой, только она!..

 

Кричат заполошно со страху утки.

Вскинулись к небу потревоженные стаи гагар.

Плачет от горя чайка морская.

А где-то вдали уже каркает ворон.

Ворон, о ворон! Зачем накликаешь беду на прибрежье?

 

          Сонно вздыхает море.

          Во сне страдает Мать-Тундра.

          О человеческая жадность!..

Заснешь ли и ты когда-нибудь?..

 

Зудят и жалят меня москиты, сосут кровь.

Без крови не живут москиты.

Без крови не живет и человек.

Ворон, о ворон! Скверная ты, черная птица.

 

На ощупь ласкаю камешки мелкие, что были скалою когда-то;

Скоро песком они станут, а после – и пылью земною.

Скорее немного пылью стану и я, и байдара, и собака моя Колыма.

Черная страшная птица! Зачем накликаешь беду на прибрежье?

 

© Перевод с эсперанто – Виктор Першин. Москва, 1991-1992 (?) г.



[1] Вариант перевода публикуется впервые по машинописи из архива Н.А.Трофимченко. Подготовка текста, комментарий и электронная публикация – Юлия Патлань, июль 2005 г.



Hosted by uCoz